Что ждет Facebook и какими станут соцсети будущего. Часть 1

11.07.2018 18:24

О начатой в твиттере кампании #DeleteFacebook большинство пользователей узнало из новостной ленты самого фейсбука. Она быстро угасла, не принеся ощутимых результатов — разве что заставила Цукерберга, по его словам, «задуматься о молодежи и репутации». Претензии Конгресса США к Цукербергу закончились тем, что он пообещалвнимательнее следить за выборами и предпринял меры по борьбе с троллями и фейковыми аккаунтами — на этом все закончилось. Претензии Европейского союза к Цукербергу выглядят чуть более угрожающими, но также поражают своей безрезультатностью. Из ответа Цукербергана вопрос, как пользователи, не зарегистрированные на фейсбуке, могут удалить собранную о них информацию (это называется shadow profiling и делается «с целью обезопасить зарегистрированных пользователей») следует, что для этого нужно… зарегистрироваться на фейсбуке.

Что такое «эпоха цифрового фашизма»

В основу всемирной паутины в ее современном виде в начале 90-х была положена левацкая идея общедоступности. У интернета не было привязки к единому центру управления, пользователи могли сохранять анонимность и пользоваться большинством сервисов и услуг бесплатно. Обеспечивать общедоступность интернет-блага взялись технологические предприниматели вроде создателей Google Сергея Брина и Ларри Пейджа. Они оставили онлайн-сервисы бесплатными, а деньги стали получать за рекламу, которая всё время бомбардировала юзеров. С появлением соцсетей роль технологических магнатов выросла: теперь они не просто предоставляют бесплатные услуги в обмен на просмотр рекламы — они создали системы управления поведением пользователей.

В современном интернете уже практически невозможно прямое взаимодействие двух людей без невидимого третьего, контролирующего и направляющего эти взаимодействия, и сегодня левацкая децентрализованная модель интернета — это популярный миф, давно превратившийся в утопическую сказку.

Корпорации вроде Google и Facebook ничем не уступают — и даже превосходят государства силой воздействия на умы людей. Эти корпорации уже невозможно уничтожить силой рыночной конкуренции: фейсбук уже научился «хакать» эмоции людей и манипулировать мнениями — так что пользователей не удастся убедить уйти в другую социальную сеть. Израильский мыслитель Юваль Харари утверждает, что корпоративный мир сегодня живет по законам фашизма, на который работает сбор «больших данных». Можно даже сказать, что мы живем в эпоху цифрового фашизма, когда цифровые корпорации могут заставить или даже убедить пользователей отказаться от своих ценностей (например, приватности частной жизни), только для того, чтобы получить еще больше выгод для самих корпораций.

Конкуренция на рынке социальных сетей

В 2003 году начинающий интернет-предприниматель Деннис Кроули вместе со своим однокурсником Алексом Раинертом запустили социальную сеть Dodgeball. Высылая сервису сообщения о своем местоположении, пользователи получали уведомления об интересных заведениях поблизости и о местонахождении друзей. В 2005 году приложение купил Google. Деннис Кроули ушел из компании через два года, а в 2009-м Dodgeball прекратил работу, вместо него запустили аналогичный сервис под своей маркой — Google Latitude, который потом заработал под названием Trusted Contacts и затем стал частью приложения Google Maps.

Уйдя из Google, Деннис Кроули начал работать над новым аналогом своего геолокационного детища и к 2009 году вышел на рынок мобильных приложений с программой Foursquare. Приложение выполняло те же функции, что и Dodgeball, но работало уже не на старых телефонах и технологии sms, а на смартфонах с быстрым интернетом. В Foursquare был элемент геймификации, пользователям выдавали значки и бонусы за посещение определенных мест и взаимодействия с друзьями. Приложение стало пользоваться популярностью, все разом узнали, что в клевых местах нужно «чекиниться». Со временем Foursquare пришло в упадок, потому что стало похожим на персонифицированный поисковик по местным барам, ресторанам и развлечениям — а этот рынок уже был занят крупными игроками вроде Google, TripAdvisor и Yelp.


Во времена расцвета Foursquare Кевин Систром выпустился из Гарварда. Несколько лет проработав в Google, начинающий предприниматель решил уйти и сделать собственное приложение, которое сможет конкурировать с Foursquare. Он разработал прототип такого приложения и назвал его Burbn в честь любимого напитка. На одной вечеринке он познакомился с будущим инвестором, Стивом Андерсоном, сколотившем солидный капитал на вложениях в Twitter. Burbn давал возможность чекиниться, создавать планы для будущих чекинов, получать очки за тусовки с друзьями, постить фотографии и многое другое. Но уже в середине 2010 года Систром и его коллеги поняли, что они так и не смогли придумать ничего, что помогло бы им обойти Foursquare.

Они решили сфокусироваться только на одной фиче — загрузке фотографий. Так что за 8 недель они полностью перекроили Burbn, оставив из функций только фотографии, лайки и комментарии. Так в октябре 2010 года на свет появился Instagram. За два месяца он набрал первый миллион пользователей, за год — 10 млн, а в 2012 году был продан Систромом за 1 млрд компании Facebook.

В 2011-м двое выпускников Стэнфордского университета (альма-матер большого количества успешных IT-стартаперов) Эван Шпигель и Бобби Мерфи основали мультимедийную платформу Snapchat. Программа специализируется на переписках и чатах между пользователями, а популярность приобрела благодаря новым (на момент запуска) технологиям дополненной реальности и благодаря введению в 2013 году раздела My stories — видео и картинок, доступных на короткий срок и затем исчезающих из соцсети. Особой любовью Snapchat стал пользоваться у подростков. Его популяризации приложился и Барак Обама, платформой пользовались много звезд, пока в начале 2018 года Кайли Дженнер не написала в твиттере: “Sooo does anyone else not open Snapchat anymore? Or is it just me… ugh this is so sad”.

После этого твита компания потеряла больше миллиарда долларов и закрепила за собой репутацию угасающей социальной сети — хотя основной причиной ее увядания послужил отнюдь не твит Дженнер. Марк Цукерберг присматривался к детищу Эвана Шпигеля еще в год основания Snapchat, тогда он предложил купить компанию за 60 млн долларов. Через два года он повторил свое предложение, на этот раз уже за 3 млрд долларов. Оба раза владельцу Facebook отказали. Тогда Цукерберг пошел другим путем и продублировал основную фишку Snapchat — временный контент — в уже принадлежащем ему инстаграме. В августе 2016 года сториз впервые появились в инстаграме, а уже через год количество их пользователей перевалило за отметку 250 млн в день (против 173 млн пользователей у Snapchat, который выстраивал свою пользовательскую базу больше 5 лет). Сториз в инстаграме увеличили популярность самого сервиса, а также среднее время за день, проведенное пользователями на платформе.

Незадолго до введения этой функции в инстаграм, в 2016 году, Snapchat хотел купить другой IT-гигант: Google предлагал гигантскую сумму в 30 млрд долларов, но владельцы отказали и ему. В результате на начало 2018 года стоимость компании упала до 18 млрд долларов, Snapchat продолжает терять деньги и пользователей.

Монополии используют агрессивную стратегию приобретения бизнесов возможных конкурентов еще до того, как они стали реальной угрозой: так Цукерберг приобрел Instagram на ранних стадиях развития за 1 млрд, а сейчас он стоит 35 млрд. Проблемы у монополий начинаются в том случае, если они прозевали успешный бизнес на ранних этапах и позволили ему вырасти до угрожающего конкуренцией уровня — так произошло со Snapchat. В этой ситуации приходится бороться за лидерство, что может требовать значительных сил и ресурсов — в чем монополисты не заинтересованы. Сейчас рассчитывать на появление новых крупных игроков на рынке интернет-технологий не приходится: чаще всего успешные стартаперы даже рады продать свое детище на ранних этапах, чтобы получить много денег сразу и избавить себя от заранее обреченной на крах попытки конкурировать с крупными игроками.

В последнее время появляются данные, что социальные сети вредят психическому здоровью пользователей, приводят к депрессии и повышенной тревожности, в инстаграме даже появился таймер проведенного в приложении времени. Распространение этого мнения может привести к тому, что фейсбук попадет в одну категорию с табаком, а на его использование наложат ограничения.

Государственное регулирование западных стран не может себе позволить закрыть или заблокировать социальную сеть, как это происходит с телеграмом в России.

Претензии по поводу приватности данных пользователей — другая серьезная проблема. Самой крупной угрозой для Facebook стали расспросы Европейского парламента о маркетинговых профайлах пользователей. Если в этой сфере будет введено жесткое регулирование, рекламные доходы компании могут резко упасть.

Ну и отдельная очевидная угроза — антимонопольное законодательство. Ситуация с монополиями может измениться, если технологические гиганты вроде Facebook и Google начнут считаться таковыми на законодательном уровне. Несмотря на то что монополистов заметно невооруженным глазом — формально американского антимонопольного законодательства они не нарушают. В Европе другая тенденция: на недавних слушаниях в Европарламенте Цукербергу буквально на пальцах объяснили, что Европа — не Америка и государственное регулирование здесь вполне серьезно, а его откровенно считают монополистом. Однако пока что рано говорить, какие у этих слушаний будут последствия. Тем временем Цукерберг продолжит приобретать новых пользователей через свою программу internet.org, которая собирается предоставить интернет-доступ нескольким миллиардам людей, у которых сейчас его нет.



Розділи сайту

Контакти

  • 04071, м. Київ, вул. Воздвиженська, 56, офіс 604
  • +38 (044) 580-02-58
  • info@25h8.com